ИСТОРИЯ ОДНОЙ СЕМЬИ. 3. Ольга

Глеб Анищенко

Читать предыдущую часть

  1. Ольга

ОЛЬГА МИХАЙЛОВНА ЛАЩЕНКОВА (1881–24.8.1957) – вторая по старшинству из детей.

Ольга Архангельская в 1900-м году[1] вышла замуж за учителя сумской Александровской гимназии (где директорствовал ее отец) Николая Александровича Лащенкова (1856-1922). Н.А. говорил, что сам вынянчил свою будущую жену, так как регулярно посещал дом Михаила Егоровича в течение многих лет, когда Ольга была еще ребенком. Впоследствии Н.А. станет последним директором Александровской гимназии (1910-1918).

После революции (в 1919-м г.) О.М., до этого занимавшаяся воспитанием своих детей, была вынуждена пойти служить учительницей русского и немецкого языков в сумскую школу. Это были жуткие времена для учителей: школы стали «революционными», внедрялось «самоуправление» учеников, преподаватели воспринимались как «недорезанные буржуи». А О.М. и выглядела «старорежимно»: ходила в шляпе, держалась подчеркнуто строго. «Революционные» детишки всё это видели и платили ей насмешками, издевательствами. Однако через некоторое время большевики поняли, что при таком положении дел школы вырастят поколение неучей, и работать в стране будет некому. В 1930-е «самоуправление» поприжали, и учителям стало дышать легче. В 1938-м О.М. заочно окончила Харьковский филиал Московского институт иностранных языков и служила в школе до выхода на пенсию (после войны ей даже разрешили быть классной руководительницей в старших классах). Скончалась она, горячо любимая сыновьями, в своем доме (Псельская, 44) в Сумах. Многие годы ее комната стояла нетронутой, даже чай, который пила перед смертью, оставался в стакане…

Сыновей было двое: Николай и Михаил.

 часть_вторая-1

Ольга Лащенкова с сыновьями

Николаем (стоит) и Михаилом (на руках)

 

Николай Николаевич Лащенко[2] (1911-1986) родился и вырос в Сумах. С 1935-го г. жил в Киеве, женат был на Лидии Давидовне Миллер, в 1938-м г. у них родился сын Валерий (Валерий Николаевич Лащенко).

Двоюродным братом Лидии Миллер был военный поэт, ифлиец Семен (Сарио) Гудзенко, автор бессмертного стихотворения «Перед атакой» («И выковыривал ножом из-под ногтей я кровь чужую»). Пройдя всю войну, Гудзенко умер от прежних ран в 1953-м году. Его вдова Лариса Жадова[3] вышла замуж за другого военного поэта – Константина Симонова. В детстве я с Валерой Лащенко бывал и в квартире Симонова на Новинском бульваре в Москве, и на даче в Кратове. Эта дача располагалась на огромном (по крайней мере, мне тогда так казалось) участке соснового леса. Много позже, работая в геологической партии, я встретился с парнем, который на этом самом участке строил Симонову землянку – так поэт «закреплял» память о войне. Правда, во время наших приездов сам Симонов в Москве отсутствовал: за публикацию в «Новом мире» (где Симонов был главным редактором между двумя «царствованиями» Твардовского) повести Дудинцева «Не хлебом единым» его наказали, отправив в «теплую ссылку» – корреспондентом «Правды» в Ташкент.

часть_вторая-2

Лидия Миллер

К началу войны Николай Лащенко служил в киевской милиции по радиоделу. Перед самым приходом немцев он пытался уйти из города, но попал в окружение и в плен, был помещен в лагерь. Первоначальные лагеря пленных на оккупированных территориях организовывались Вермахтом, а не СС (к СС они переходили на следующем этапе). Поэтому условия содержания не были такими зверскими, как при эсэсовцах. Однако кормить заключенных было нечем, и военные власти разрешали местным жителям приносить еду. А потом стали освобождать стариков, если кто-то из местных соглашался их взять к себе. Николаю Николаевичу было всего тридцать лет, но он «состарил» себя, отпустив бороду. Таким образом, одна из женщин, приносивших еду, смогла взять его «на поруки».  Эта женщина – Клавдия Петровна – стала впоследствии второй женой Н.Н. и прожила с ним в Сумах (в доме Лащенковых на Псельской улице) вплоть до самой своей смерти в конце 1970-х гг.

Н.Н. был уверен в то время, что его первая семья погибла в Киеве. Как-то, когда я мальчиком гостил в Сумах, мы с дядей Колей пошли на рыбалку, и я утопил в Псле свой любимый перочинный ножик. Горю моему не было конца. И вдруг дядя Коля сказал: «Забудь, это разве потеря… Я вот вернулся в Киев и увидел на месте своего дома воронку от бомбы, а дома оставались жена и сын…» Однако потом выяснилось, что Лидии Давидовне с Валериком удалось спастись – уехать в эвакуацию в Петровск Саратовской области[4].

часть_вторая-3

Семья Лащенок (слева направо):
Николай Николаевич, Клавдия Петровна (жена Николая), Юра (их сын)Михаил Николаевич, Татьяна Николаевна Новодворская (жена Михаила)Ольга Михайловна

Сумы, Псельская улица, 54

Но у Н.Н. уже была другая семья, в 1943-м году родился сын Юра (Георгий Николаевич Лащенко). Он погиб в 1961-м, не дожив до 18-ти лет. Юрочка страстно хотел работать в милиции, был дружинником при УМВД, бросил институт и собирался поступать в школу милиции. Никакие уговоры родителей и родственников не помогали. Как-то ночью он ехал (в коляске мотоцикла) с милиционером на патрулирование, и на них наскочил грузовик с пьяным шофером-леваком[5].

Н.Н. был страстным радиолюбителем-коротковолновиком. Еще мальчиком и юношей в 1920-30-х гг. он сам сконструировал, собрал передатчик и установил радиосвязь со всеми континентами планеты. В 1936-м получил международный диплом WAC (Worked All Continents, «Работал со всеми континентами» – первый в мире диплом для коротковолновиков).

Вернувшись из лагеря в оккупированные немцами Сумы, Н.Н. оборудовал в погребе своей беседки (альтанки) радиостанцию из двух миниатюрных радиоприемников, с помощью которых принимал сообщения Советского информбюро. Полученную информацию о ситуации на фронтах он и его товарищи-подпольщики распространяли листовками среди сумчан. Радиолюбительством Н.Н занимался и после войны, до конца своих дней.

часть_вторая-4

Кроме радиодела у Н.Н. была еще одна страсть – вонючие сыры. Где уж он к ним пристрастился – тайна сия велика есть. Но еще в конце войны, приехав в Москву, угощал свою тетку Софью и ее дочь Наташу рокфором (почти фантастика по тем голодным временам). Те видели этот гурманизм первый раз в жизни и восторгов Н.Н. не разделяли (мягко выражаясь). Вообще, он всю жизнь страдал от непонимания окружающими его сырных пристрастий. В Сумах, естественно, такими деликатесами и не пахло, закупать приходилось только во время приездов в Москву и Ленинград. В Москве был (чуть ли не единственный) специализированный магазин «Сыр» на Тверской, где можно было достать эти вонючие изыски – Доргобуржский сыр, Калининский сыр… От этого магазина, кстати, пошел московский жаргонизм – «сырихи» (нынешние – фанатки). Именно в «Сыре» перед тем, как идти в театр, собирались поклонницы легендарных теноров Лемешева и Козловского (потом и других артистов).

Достать-то сыры было можно, но сложность заключалась в том, как их переправить в Сумы. Сначала пробовал брать с собой в поезд. Но однажды пассажиры, задыхающееся от пикантного запаха, выставили Н.Н. из купе. Тогда он решил отправить яства почтовой посылкой. Отправил. Через какое-то время вернулся в Сумы. Вожделея, пошел в почтовое отделение. А там ему заявили: у вас, громадянин, яблоки, небось, в ящике сгнили; так воняли, что мы их выкинули – мочи не было терпеть.

Нелегка доля гурмана…

 Михаил Николаевич Лащенко (1912-2002) – второй сын Николая Александровича и Ольги Михайловны. М.Н. в 1931-м году окончил сумской строительный техникум. Уморительно рассказывал, как его оттуда чуть не выгнали. На одном из зачетов надо было сколотить табуретку. М.Н. уверял, что табуретка на малороссийском наречии называется пиджопник (не знаю, правда ли, не проверял). Так вот, преподаватель садился на этот самый пиджопник, и если всё было нормально, ставил зачет. А у дяди Миши с руками было плохо. Табуретку-то он кое-как сколотил, но когда экзаменатор на нее водрузился, то прищемил себе всё, чем садятся. Гневу его, естественно, не было предела. Но обошлось.

В 1932-м М.Н. поехал поступать в институт в Ленинград, где жили тогда его тетки Мария и Галина. С поступлением было туго, так как во всех анкетах в графе происхождение он демонстративно писал «из дворян». Поступок по тем временам героический. Тем более, что представителем «класса угнетателей» М.Н. уж никак не был: его отец лишь по должности, как директор гимназии, получил чин действительного статского советника, который и давал потомственное дворянство. Героизм героизмом, но с таким происхождением никуда не брали, в том числе и в консерваторию. А М.Н. мечтал быть скрипачом и дирижером, окончил сумской музыкальный техникум. Уже будучи видным ученым играл на скрипке всю свою жизнь два часа ежедневно  (когда жил в коммунальной квартире это порождало страшные скандалы, доносы). Был концертмейстером симфонического оркестра и первой скрипкой в струнном квартете Дома ученых Ленинграда.

Но в консерватории, в 30-е годы, как я писал, его не ждали. Пришлось поступать в единственное место, куда взяли с «дворянством» –  в Ленинградский институт инженеров коммунального строительства (ныне ГАСУ). После его окончания М.Н. был призван во флот, где прослужил инженером всю войну, пережил блокаду Ленинграда.

После войны стал профессором, академиком Академии строительства Украины, известным ученым, одним из главных в СССР специалистов по сопротивлению материалов. Сопромат – самая сложная дисциплина в технических вузах. Их выпускники до сих пор с дрожью вспоминают фамилию Лащенко (я сам проверял), т.к. М.Н. являлся автором чуть ли не всех учебников и пособий по злокозненному предмету.

М.Н. был человеком не только верующим, но и церковным: по воскресеньям и праздникам непременно ходил в храм. Правда, только на окраине Ленинграда и летом в Сумах, где его не могли узнать «нянечки» (как он говорил). Опасался. Хотя членом КПСС никогда не был, несмотря на высокие занимаемые должности (декан факультета).

[1] В этом же году у старших Архангельских (М.Е. и П.П.) родился последний ребенок – дочь Софья.

[2] В 20-е годы, уже после смерти Николая Александровича, под влиянием «украинизации» Малороссии и Новороссии семья была вынуждена отбросит от фамилии «Лащенков» конечную «в» и мимикрировать под украинцев. Хотя у О.М. малоросская кровь действительно была – по линии Пелагеи Порфирьевны.

Николай Николаевич, надо сказать, старался быть достойным своей новой фамилии: «любил» мову. Например, уверял, что на гербе УССР марксистский лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» переведен следующим образом: «Голодранци з усиго свиту, в одну кучу – геть!». А название французского вина «Шато-Икем» (оно у нас продавалось в советское время, но, кажется, молдавского производства) расшифровывал так: «Шановни товарищи, идите к …». Что Н.Н. на самом деле любил, так это малоросское произношение. Рассказывал, что когда пасечник протяжно вопрошал: «Хочешь м-э-э-э-ду?», казалось, этот м-э-э-э-д сам лился в рот.

[3] Вообще-то, она – не Жадова, а урожденная Жидова. Но эта фамилия отца – Героя Советского Союза генерала армии А.С. Жидова – вызвала неудовольствие Верховного главнокомандующего И.В. Сталина, и в 1942-м г. пришлось буковку «и» поменять на «а».

[4] Ножик тоже нашелся потом.

[5] Для сумчан: это случилось на бывшей Судженской улице, там, где раньше была Холодногорская церковь.

Читать следующую часть

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: