Сумская семья Смирновых и история моды 1900-1950-х годов Часть вторая

Юлия Лесина

Гардероб девушки и женщины начала ХХ века невозможно себе представить без шляпы. Каких только фасонов не придумывали мастерицы шляпных дел! Младшая дочь секретаря Сумского кадетского корпуса Верочка Смирнова любила шляпки, и с интересом засматривалась на витрины сумских шляпных магазинов Василевской. Выбор шляп был огромен, но в моде — пышные, с ассиметричными полями.

Смирновы_1В 1910-1917 году в фаворе были роскошные фетровые женские шляпки украшенные перьями страуса, цапли и райской птицы. Головной убор с таким декором стоил очень дорого, что далеко не все могли себе позволить, поэтому в ход шли преимущественно перья отечественных птиц — чайки, орла, куропатки…

Возможно именно в шляпке с перьями Верочку увидел немецкий офицер, который, вероятно, безоглядно влюбился в сумчанку. Это было в 1918 году, когда люди, потрясенные Первой мировой, революцией и начавшейся гражданской войной с ужасом наблюдали за ходом исторических событий. В апогее хаоса зимой 1918 г. немецкие и австро-венгерские войска по приглашению Центральной Рады вступили на нашу землю. Немецкие офицеры довольно хорошо здесь чувствовали себя и, говорят, были даже принимаемы в домах некоторых сумчан.

17-летняя Верочка была восхитительна. Она не блистала на балах и приемах – время было не то. Но несколько мимолетных встреч – и она вскружила голову немецкому офицеру! Он сделал ей невероятный подарок – подарил фотографию Кадетского корпуса, отснятую 15 апреля 1918 года с военного самолета, с высоты 1100 метров! Влюбленный даже подписал фото: «Мадемуазель Верочке Смирновой на память». Но сумчанка не приняла предложение заграничного кавалера, несмотря на сногсшибательный «авиаторский» презент. Она могла бы уехать в Германию, но судьба ее сложилась иначе…

Смирновы_3

Кадетский корпус. Снимок, сделанный 15 апреля 1918 года с немецкого самолета.

Кстати, об авиаторах, но уже отечественных и о популярной одежде революционеров. Как известно, культовым предметом первых лет советского времени стала кожаная куртка, неразрывно связанная с образом чекиста и комиссара. Вопросом откуда в годы полной послереволюционной разрухи и установления советской власти могло взяться столько отменной кожи и кто так качественно отшил большое количество одинаковых курток озадачивались многие.

Оказывается, знаменитые кожаные куртки появились еще до революции, во время Первой мировой войны для вновь организуемого авиационного батальона. По причине революции и развала страны, они так и не были востребованы, а потом случайно их обнаружили на складе и выдали чекистам и комиссарам в качестве униформы.

Похожа и история буденовки, которая также считается символом революции. На самом же деле незаменимая вещь эта, имитировавшая шлем древнерусского воина, была создана художником Васнецовым в годы, опять таки, Первой мировой войны. Это была новая модель головного убора под названием «богатырка» для царской армии. Головные уборы из темного сукна были отшиты и в 1916 году уже лежали на складах, в ожидании парада в честь победы Российской империи в Первой мировой войне. Однако, парада, как известно, не было из-за начавшейся революции. Новым хозяевам страны Советов оставалось только нашить на них красные звезды из подручных материалов и назвать в честь легендарного кавалериста Буденного – «буденовками».

Но вернемся к семье Смирновых. Если в 1917 году большинство населения надеялось на перемены к лучшему и продолжало по возможности жить прежней жизнью ( к примеру, старшая дочь Смирновых Людмила еще выезжала на отдых и лечение в Пятигорск и Кисловодск), то в 1918 и особенно в 1919 году все надежды были потеряны.

Устанавливалась диктатура пролетариата, шла затяжная гражданская война, лилась кровь. Рабочие и крестьяне вламывались в особняки и вышвыривали на улицу своих бывших господ. Высокообразованные граждане — представители дворянства, которые из-за любви к родине не захотели покинуть ее пределы, были лишены новой властью всего – состояния, крыши над головой и всех прав. Те, кого не сослали в Сибирь и города по типу Магадана, вынуждены были просить милостыню или наниматься на самую грязную работу, скрывая свое имя.

К примеру, Наталья Михайловна Линтварева — бывшая владелица усадьбы на Луке ( в которой в 1888-1889 годах гостил А. П. Чехов) оказалась бездомной и официально нигде не имела права работать. Расчитывать на пенсию она тоже не могла, поскольку классифицировалась как «чуждый социальный элемент». Бедная престарелая женщина спаслась тем, что в чужих домах работала прислугой и присматривала за лежачими больными. Невероятно то, что, несмотря на всяческие мытарства и испытания, Наталье Линтваревой удалось сберечь дорогие сердцу вещи и сувениры, связанные с Чеховым, которые, в последствии, стали основой для открывшегося на Луке музея Чехова.

Но вернемся к Смирновым. Из своей просторной квартиры для служащих на территории Кадетского корпуса эта семья была выселена. В 1920-х годах, видимо, устав от унижений и жизненных коллизий в новой советской стране умирает Михаил Всеволодович. Покочевав по сумским трущобам Смирновы, наконец, были определены в комнатку (коридор и кухня общая) в одном из «уплотненных» домов (бывшая усадьба Чурилова, ныне дом №91 по улице Петропавловской). Там Анна Ивановна и Людмила будут жить до конца своих дней.

Им нелегко было привыкнуть к тесноте и полному отсутствию «личного» пространства, когда ежедневно за тобой зорко наблюдают несколько десятков глаз соседей. Тем не менее, В 1920-х годах Верочка все же выходит замуж ( теперь она Смирнова-Гибш) и уезжает из Сум. В 1930-х ее молодую семью ( родился сын Юрий) репрессируют и сошлют в степи Казахстана. Выйдет замуж во второй раз и Людмила – за землемера Крупского. Но несчастливая участь постигнет и эту любовь – Крупского расстреляют в 1937-м.

Смирновы_2Начиная с 1917-18 года чудовищные изменения произошли в жизни страны, в судьбах людей, и все это отразилось и на пошиве одежды. Если дореволюционная одежда изготавливалась из хороших материалов, профессиональными портными, с использованием дорогой отделки, то «новая мода» вынуждена была обходиться подручными, порой самыми невероятными материалами и, зачастую, непрофессиональным изготовлением.

«Парящая» женщина осталась в прошлом. Женщина-трудяга, которая своими мозолистыми руками строила социализм – вот образ новой эпохи. И такой крепкий, «правильный» без буржуазных приукрашиваний силуэт — прямые юбки, пиджаки, простые блузки-рубахи. Поскольку экономика пребывала в разрухе, и купить отрез ткани было чрезвычайно сложно, женщины шили себе одежду из… портьер и занавесок, постельного белья, скатертей и покрывал. Очень популярен был полосатый матрацный тик или полосатая ткань из «маркизов» — занавесок на городских верандах и загородных дачах. Некоторые граждане даже умудрялись выкраивать детские домашние платья из ряс репрессированных священников.

Материалом для детской одежды ( начиная с 1920-х и вплоть до 1960-х) практически всегда служили платья и брюки старших, которые перелицовывали (переворачивали на другую сторону) и перекраивали. В 1925 году мир был впечатлен творческой мыслью единственного в стране Советов профессионального модельера, основоположницы советского дизайна и конструирования одежды Надежды Ламановой. Модели Ламановой в народном стиле созданные из полотенец и рушников (поскольку достойных тканей в этот период в стране не было) получили Гран-при на Всемирной выставке! К слову, легендарная русская кутюрье Ламанова, пытаясь освободить своего репрессированного мужа – бывшего мецената и известного предпринимателя Каютова, не уехала заграницу. А за то, что создавала наряды для императрицы и царского двора — она отсидела в Бутырской тюрьме.

Интересно, что по окончании Гражданской войны предпринимались многочисленные попытки создания советского стиля в моде. В частности, в 1919 году, в Москве — новой столице новой страны, были созданы мастерские так называемой прозодежды — одежды для производства и повседневной носки. В 1921 году пытались воплотить идею переодевания всего населения страны в униформу, состоящую из жакета и прямой юбки для женщин и брюк и жакета для мужчин. Но помешало отсутствие необходимого для переодевания всей страны количества темно-синей ткани.

Что касается причесок, то в послереволюционные годы короткая стрижка для женщин стала символом новой страны Советов. Конечно же, это было обусловлено бытовыми трудностями времени – было плохо с мылом, холод, голод, вши. К тому же, стоя у заводского станка молодым строительницам социализма небезопасно было иметь длинные волосы. В 1920-х годах короткая стрижка навсегда утвердилась как полноправный элемент женского образа. Впрочем, надо заметить, что коротко стриглись далеко не все.

Чуть ли не единственной отдушиной для модниц того времени являлись шляпки. Поначалу они не принимались народом, как явный признак буржуазности, и были полностью вытеснены «пролетарскими» косынками. Но после 1924 года, с приходом НЭПа, шляпки ( впрочем, как и кричащие роскошью и безвкусные модели платьев с заниженной талией, для толстых вульгарных «нэпманш») вернулись, вновь обрели популярность и продержались в моде до 1928 года. Шляпы 1920-х годов зачастую напоминают каску или колокол ( опять таки влияние времени – напоминание о недавней войне).

Были они и у Людмилы Смирновой. Шляпки эти, кстати, так и назывались — шляпа-клош ( колокол по-французски). Неимоверным дефицитом было профессионально сшитое женское нижнее белье. Его нельзя было купить: как и многие другие необходимые вещи, можно было только обменять.

С целью изымания у населения припрятанных ценностей были открыты так называемые «Торгсины» (Торговые синдикаты), где в обмен исключительно на драгоценные камни и ювелиные украшения из золота, серебра и платины можно было получить продукты питания, а также различные товары повседневного спроса, такие как текстиль, детскую обувь, женское нижнее белье и т.д.

Ощутимая проблема для жителей новой советской страны была связана с обувью: фабрик, поставляющих этот незаменимый товар в нужном количестве, еще не было. Зимой выручали валенки с калошами, летом – самодельные босоножки. Такие незамысловатые шлепанцы представляли собой деревянную колодку – подошву с прибитыми кожаными полосками. В народе их называли «стукалками».

К примеру, в Сумах, в Чугуевском переулке такую обувь делал бывший военный царской армии Никифор Москаленко ( дед известного ныне сумского краеведа Риты Сергиенко). Весной и теплой осенью проблема с обувью особенно чувствовалась – кожаные туфли были большой роскошью. Потому Людмила Смирнова осторожно носила и берегла свои рыжие ботиночки с каблуком – рюмочкой, оставшиеся еще с «тех» времен…

Продолжение следует

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: