Фатальный жребий. Отрывок пятый (Мартынов)

Юрий Кочи

Читать предыдущую часть

МАРТЫНОВ

Николай Соломонович Мартынов (1815 – 1875), дворянин, сын пензенского помещика полковника Соломона Михайловича Мартынова.

Он мечтал сделать военную карьеру и стать генералом. Возможно, Мартынов и стал бы тем, кем хотел стать, но Судьба распорядилась иначе. Всё дело в том, что рядом с ним по жизни двигался человек, из-за которого всё пошло прахом: карьера, чины и награды.

Имя майора Мартынова после «пустяшной» дуэли вписано в Историю вслед за именем поручика Лермонтова и стала синонимом Жизни и Смерти, подобно именам Пушкина и Дантеса, Моцарта и Сальери.

«В молодости Мартынов был очень красив: он был высокого роста, прекрасно сложён. Волосы на голове тёмно-русые всегда носил он коротко остриженными; большие усы, спускавшиеся по углам рта, придавали физиономии внушительный вид… Образован он был весьма хорошо, манеры вполне изящные».

Такие воспоминания о Мартынове оставил нам некто доктор Пирожков из Ярославля (Журнал «Нива», 1885).

После Школы кавалерийских юнкеров, где его обучили довольно сносно ездить верхом, искусству фехтования, стрельбы из ружья и пистолета, – за прекрасную осанку и бравый вид он получает назначение в престижный кавалергардский полк.

Далее служба в Петербурге, в пределах досягаемости императорского двора, и как следствие, – возможность посещения салонов, знакомство со столичной богемой, обычаями и нравами высшего света.

Однако, судя по всему, ему это быстро надоедает, и он просится на Кавказ (кавалергарды – это украшение Двора, их берегут и в «горячие точки» не посылают). Да и продвижение по службе идёт медленно, а в боевой обстановке он надеется проявить себя как офицер.

Результаты не заставили себя ждать, и уже в 1837 году он участвует в боевой экспедиции против горцев, отличается в бою и честно зарабатывает свой первый орден – Св. Анны 3-й степени.

После непродолжительной службы в качестве волонтера в Нижнегородском полку (где он встречался с Лермонтовым) 21 апреля 1838 г. Мартынов возвращается в свой кавалергардский полк.

Далее – Петербург (1838 – 1939), где он опять встречается с Лермонтовым в довольно дружеской и непринуждённой обстановке. Давнишний неприятный эпизод с пропажей письма и денег в Тамани, которые вёз для него Лермонтов забыт…

30 октября 1839 года Мартынова неожиданно переводят на Кавказ в чине ротмистра Гребенского казачьего полка. Предполагают, что причиной перевода послужили нечестная игра в карты и… «странный характер» Николая Соломоновича.

Лермонтов и Мартынов вновь встречаются на Кавказе. Летом и осенью они оба находятся в экспедиционном отряде генерала Галафеева в Чечне и Дагестане. Лермонтов тогда выполнял обязанности адъютанта при Галафееве, а затем командовал сотней «охотников», доставшейся ему от Дорохова, Мартынов – линейцами.

«Пристально» вглядываясь в «образ» Мартынова нельзя не отметить, что несмотря на «странный характер», пристрастие к карточной игре и не совсем понятные переходы из полка в полк, он оставался неплохим офицером. К началу его вынужденной отставки из Гребенского казачьего полка (начало 1841 г.), он имел 27 (!) высочайших благодарностей, заработал орден Св. Анны 3-й ст. с бантом, стал майором.

После последней (Гребенской полк) отставки судьба Мартынова приводит в Пятигорск. Спустя некоторое время по воле Жребия, туда приезжает Лермонтов со Столыпиным.

О «вынужденной» отставке Мартынова пишут почти все биографы и мемуаристы. При этом многие из них, склоняются к тому, что причиной такой отставки является тот факт, что Николай Соломонович был склонен к нечестной игре в карты.

Насколько справедливы эти подозрения, трудно проверить. Ведь мы не сидели с ним за карточным столом. Однако, обидная кличка «маркиз де Шулерхоф» говорит о многом.

Итак, мы видим с одной стороны – это смелый и довольно способный офицер, с другой – (в мирском быту) осторожный, нерешительный, склонный к позёрству. Последнее относится к тому периоду, когда он сменил мундир российского офицера на кавказскую униформу – черкеску и бешмет, к тому же, повесив за пояс огромный кинжал…

Между Лермонтовым и Мартыновым было много противоречий, но всё же основной причиной конфликта, приведшей к дуэли, является факт постоянного шаржирования, а точнее, довольно едких карикатур, объектом которых был самовлюблённый красавец Мартынов со своим экстравагантным видом и кличкой «горец с длинным кинжалом».

Константин Любомирский в своём письме к друзьям довольно точно описал Мартынова, увидев его в Пятигорске: «Он носил азиатский костюм, за поясом пистолет, через плечо на земле плеть, причёску «а la мужик» и французские бакенбарды с козлиным подбородком.

Говорят, что Лермонтов по-приятельски несколько раз сказывал ему, как он смешон в этом шутовском виде, и советовал сбросить с себя эту дурь, наконец, нарисовал его в сидячем положении, державшего обеими руками за ручку кинжала и объяснявшегося в любви, придав корпусу то положение или выражение, которое получает он при испражнении…»

Чтобы лучше понять, в чём тут дело, необходимо остановиться немного подробнее…

Дело в том, что офицеры, давно служившие на Кавказе, а Лермонтов к тому времени тоже был не новичок, всегда подсмеивались и не одобряли тех русских, которые старались подражать кавказцам: брили головы, носили их костюмы, перенимали ухватки. Даже старались говорить «по-татарски», коверкая речь…

А Мартынов в этом узком кругу русских подражателей был, несомненно, самой яркой фигурой. Он же и оказался наиболее приемлемой личностью для подобных насмешек.

Рисовали и шаржировали многие офицеры – кавказцы. Всех их перечислять нет смысла. Это был своего рода стиль поведения, или даже образа жизни.

Рисовал и Лермонтов. Рисовал Михаил Юрьевич неплохо и довольно точно расставлял акценты. Под его «злой карандаш» попадали друзья, просто однополчане, и, конечно, начальство. Рисовали и такую колоритную фигуру, как начальник штаба Кавказской линии Александр Семёнович Траскин.

Не мог оказаться в стороне от этих насмешек и «дикий горец» Мартынов со своим импозантным видом.

Едкие карикатуры можно было бы стерпеть. Но от кого исходили эти насмешки? Поручик-однокашник, «хромоногий» наездник и язва. Поэт, вечно путающийся под ногами и сосланный дважды на Кавказ за какие-то стишки и дуэльные штучки…. Так, или приблизительно так думал, вероятно, Мартынов, наслаждаясь чарующими запахами пятигорского лета.

Продолжение следует

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: