Фатальный жребий. Отрывок второй

Юрий Кочи

Читать предыдущую часть

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ П. МАГДЕНКО *

В крепости Георгиевск пути Магденко с Лермонтовым и Столыпиным должны были разойтись.

Лермонтов и Столыпин намеревались продолжить путь на восток по маршруту Георгиевск – Моздок – Кизляр-Шура (т.е. еще 600 верст – около 2-х недель пути).

Магденко – свернуть на юг к Тифлису, где на пути от «Г» лежал Пятигорск с волшебными лечебными водами, тишиной, свежим дыханием кавказских гор, уютным домом (салоном) генеральши Верзилиной и тремя ее дочерьми – весёлыми и красивыми девушками.

Правда, приехав в Георгиевск, Лермонтов несмотря на поздний час и предостережения смотрителя о возможных опасностях

(буквально позавчера перед их приездом, в семи верстах от «Г» был зарезан черкесами проезжий унтер-офицер) намеревался продолжить путь.

Магденко вспоминает: «Я со своей стороны тоже стал уговаривать лучше подождать завтрашнего дня, утверждая что-то вроде того, что лучше уж приберечь храбрость на время какой-либо экспедиции, чем рисковать жизнью в борьбе с ночными разбойниками».

Но только начавшийся проливной дождь изменил их намерения. Лермонтов и Столыпин остановились на ночлег.

Отужинав и отведав кахетинского вина, они разговорились. Из воспоминаний Магденко: «Они (Лермонтов и Столыпин) расспрашивали меня о цели моей поездки, объяснили, что сами едут в отряд, чтобы участвовать в «экспедициях» против горцев.

Я утверждал, что не понимаю их влечения к трудностям боевой жизни, и противопоставлял ей удовольствия, которые ожидаю от кратковременного пребывания в Пятигорске, в хорошей квартире, с удобствами жизни и разными затеями, которые им в отряде доступны не будут».

Вечером в мирной беседе за бокалом кахетинского Магденко откровенно высказывает своё мнение о «трудностях боевой жизни», которые их ожидают в предстоящей экспедиции, противопоставляя те «удовольствия», которые ожидают его от кратковременного пребывания в Пятигорске».

Мог ли Магденко в доверительном разговоре повлиять на ход событий? Какие мысли одолевали ночью наших путников? Были ли какие-либо другие серьёзные причины?.. Нам неизвестно… Но к утру планы о продолжении пути изменились. Магденко вспоминает:

«На другое утро Лермонтов, входя в комнату, в которой я со Столыпиным сидели уже за самоваром, обратясь к последнему, сказал: «послушай Столыпин, а ведь теперь в Пятигорске хорошо, там Верзилины (он назвал ещё несколько имён); поедем в Пятигорск». Столыпин отвечал, что это невозможно. «Почему, – быстро спросил Лермонтов, там комендант старый Ильяшенков, и являться к нему нечего, ничто нам не мешает. Решайся, Столыпин, едем в Пятигорск».

С этими словами Лермонтов вышел из комнаты. На дворе шёл проливной дождь»…

…«Столыпин сидел задумавшись.. «Ну, что», – спросил я его,

– «Решаетесь, капитан?» «Помилуйте, как нам ехать в Пятигорск, ведь мне поручено везти его в отряд. Вон, – говорил он, указывая на стол – «наша подорожная (командировочное предписание – Прим. Ю.К.), а там инструкция – посмотрите».

Я поглядел на подорожную, которая лежала раскрытою, а развернуть сложенную инструкцию посовестился, и, признаться, очень о том сожалею.

Дверь отворилась, быстро вошёл Лермонтов, сел к столу и, обратясь к Столыпину произнёс повелительным тоном: «Столыпин, едем в Пятигорск!» С этими словами вынул он из кармана кошелёк с деньгами, взял из неё монету и сказал: «Вот, послушай, бросаю полтинник, если упадёт кверху орлом – едем в отряд; если решеткой – едем в Пятигорск. Согласен?»

Столыпин молча кивнул головой. Полтинник был брошен, и к нашим, но нам упал решеткой вверх. Лермонтов вскочил и радостно закричал: «В Пятигорск, в Пятигорск! Позвать людей, нам уже запрягли!» Люди, два дюжих татарина, узнав в чём дело, упали перед господами и благодарили их, выражая непритворную радость. «Верно,

– думал я, – нелегка пришлась бы им жизнь в отряде».

Лошади были поданы. Я пригласил спутников в свою коляску. Лермонтов и я сидели на задней скамье. Столыпин на передней. Нас обдавало целым потоком дождя. Лермонтову захотелось курить трубку, – оно оказалось немыслимым. Дорогой и Столыпин, и я молчали, Лермонтов говорил почти без умолку, и всё время был в каком-то возбуждённом состоянии. Между прочим, он указывал нам на озеро, кругом которого он джигитовал, а трое черкес гонялись за ним, но он ускользнул от них на лихом своём карабахском коне»…

Последний сюжет из «Воспоминаний» Магденко о карабахском коне, который спас Поэта – это еще один повод для размышлений о Мистике и Судьбе.

Догнали бы головорезы-черкесы в тот день Михаила Юрьевича и не было бы причин говорить о Мартынове, его длинном кинжале, висевшем у него на поясе, было бы меньше или не было бы вообще злых рисунков относительно его внешности. И, возможно, Судьба разрешила бы ему дослужиться до генерала. Наконец, никто бы не вспоминал об убойных пистолетах системы Кухенройтер, из которых пришлось стреляться нашим Героям («Л» и «М»). Реже была бы «на слуху» гора Машуха (Машук), где происходила дуэль…

Всё это было впереди. До трагически-фатальной дуэли оставалось чуть больше месяца.

Заканчиваются «Воспоминания» приездом в Пятигорск: «Промокшие до костей, приехали мы в Пятигорск и вместе остановились на бульваре в гостинице, которую содержал армянин Найтаки. Минут через двадцать в мой номер явились Столыпин и Лермонтов, уже переодетыми в белом, как снег, белье и халатах. Лермонтов был в шелковом темно-зеленом халате, опоясанным толстым шнурком с золотыми желудями на концах. Потирая руки от

удовольствия Лермонтов сказал Столыпину: «Ведь и Мартышка, Мартышка здесь, я сказал Найтаки, чтоб прислали за ним».

Именем этим Лермонтов приятельски называл старинного своего хорошего знакомого, а потом скоро противника, которому рок судил убить надежду русскую на поединке.

Я познакомился в Пятигорске со всеми людьми, бывавшими у Лермонтова, но весть о печальной кончине нагнала меня уже вне Пятигорска».

Подпись: Пётр Магденко

Кто такой был «Мартышка» Столыпину объяснять не надо. Еще с времён учёбы в Школе кавалерийских юнкеров так звали красавца Мартынова.

Было прозвище и у Михаила Юрьевича. Его называли Маешкой. Это слегка переиначенное на русский манер имя горбуна из популярного французского романа.

Впоследствии Мартынов-младший (участник дуэли) объяснял это прозвище тем, что Лермонтов, по его мнению, был нехорош собой, дурно сложен, невысок ростом и плохо смотрелся на кавалерийской лошади.

Читать следующую часть

———————

* ”РУССКАЯ СТАРИНА” ■ 1879 г.  [Том 24] («ТАЙНЫ ПРОШЛОГО» №19, 2011 г.)

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: