Archive for Июль, 2013

Июль 28, 2013

День рождения Татьяны Михайловны Ивановой

28 июля – день рождения Ивановой Татьяны Михайловны, активного члена нашего клуба. Исторический клуб А.Булатовича сердечно поздравляет Татьяну Михайловну, желает ей здоровья, удачи, успехов в писательской работе. Желаем ей поскорей закончить свой труд для прославления нашего клуба.  

Реклама
Июль 27, 2013

Заметки на манжетах или Сквозь чистое стекло

В этой заметке хотим рассказать о пребывании А.И.Куприна в Сумах и его впечатлениях от нашего города. Но сначала несколько слов о самом писателе.

А.И.Куприн родился в Санкт-Петербурге в 1870 году, умер в эмиграции в 1938 году.
После смерти отца семья будущего писателя переехала в Москву. Там он закончил два пажеских корпуса, а затем Александровское военное училище.
Начал писать рассказы из военной жизни: «Кадеты», «Курсанты» — о своей юности. Служил в Подольской губернии в чине подпрапорщика. Военная жизнь дала ему богатый материал для литературной деятельности. Характер, по воспоминаниям современников имел резкий, желчный.
В 1894 г. вышел в отставку, переехал в Киев, не имея никакой гражданской профессии и маленький жизненный опыт, бедствовал, дважды был женат.
В следующие годы много странствовал по России, перепробовал множество профессий, нигде не уживался. Он, однако, жадно впитывал жизненные впечатления.
улица Соборная стараяРассказ «Как я был актером» был написан в 1903 году, как воспоминания о 2-х месяцах, проведенных во время летнего театрального сезона в городе С., 3-4 года спустя. Он приехал на встречу с приятелем, с которым задумал одно мероприятие. Куприн был необычным человеком. Любил изучать события изнутри. Неуемная жажда познать жизнь привела его в Сумы.
Он нашел работу или в театре в нынешнем сквере Шевченко или в театре «Швейцария», находившемся на даче Коваленко. Это был хороший театр с галеркой, ложами, партером.
Участвовал в эпизодических ролях. Приехал Сумы без копейки в кармане. Куприн был мизантропом по характеру. Он плохо знал театр, особенно провинциальный. Ему обещали 25 руб., а получил 1 рубль.
В рассказе «На покое» 1902 г. дано еще одно упоминание о Сумах. Следует сказать и о статье сумчанина Павла Зайцева «По поводу воспоминаний А И.Куприна о Сумах». В 1898 г. Зайцев был гимназистом IV класса. Помнит «Иоанна Грозного», «Уриэля Акосту», «Новый мир». «Актеры были пошлые, но зрители встречали действо с диким восторгом. Ни искусства, ни знания быта.»

Предлагаем Вам отрывки из воспоминаний Никитенко «В уездном городе С.» или «По улицам старого города».

Сумы. Базарная площадь_res«Тут придется прервать рассказ о старом городе, чтобы рассеять вздорные писания Куприна, которые, к сожалению, некоторые авторы книжек о Сумах принимают за «свидетельства очевидца». В своем рассказе, сочиненном в 1889-1900 годах «Как я был актером», Куприн в стиле гоголевского описания Миргорода живописует: «… представляете себе плохонький уездный городок. Посредине вот такая огромная лужа, где продают с возов картошку и огурцы. Это базар. По одну сторону от него собор и, конечно, Соборная улица, по другую — городской сквер, по третью — Каменные ряды, у которых желтая штукатурка облупилась…»
Секретарь мудрого старца, Льва Толстого, в своих воспоминаниях говорит: «Льву Николаевичу прочитали рассказ Куприна «Как я был актером». Рассказ Толстому не понравился. Он сказал: «Собрание каких-то анекдотов» И верно!
В начале своего рассказа Куприн ограничился названием города, обозначив буквой «С». Вероятно, побаиваясь, что его «описание» вызовет резкие протесты, если город будет назван полным именем. А, может быть, свое собрание анекдотов он приурочил к мифическому городу «С», потому что буква «С» первая ложилась на кончик пера.
Есть другое, более серьезное свидетельство. Это воспоминания царского генерала Сухомлинова, служившего в те же годы командиром корпуса. В своих воспоминаниях, описывая посещение частей корпуса, расквартированного в разных городах Харьковской губернии, он упоминает о Сумах, как об одном из наиболее благоустроенных городов в которых ему приходилось бывать. (Кстати, в то врем Сумы занимали одно из первых мест по благоустроенности среди уездных городов Российской империи.- М.С.)
Вот и становится обидно за местных авторов книжек о Сумах, которые, без критики повторяют нелепое, как увидим дальше, описания города. Даже в своей новой книге «Памятники архитектуры Сумщины» зав. отделом архитектуры Сумского облисполкома А. И. Дейнека слово в слово повторил Куприна. Судите сами: «… посредине … огромная лужа, где продают картошку с возов. Это базар».
Никакой лужи на базаре не было. Еще в начале советского периода истории города центр базара между берегом речки Стрелки и каменными рядами был застроен деревянными ларьками и киосками. Торговля с возов «картошкой и огурцами» производилась на другой стороне набережной Стрелки и на той части, которая относилась к Покровской площади. Сохранились фотографии этой части базара. Сумы - Базарная площадь(11)Дальше «… по другую сторону городской сквер». Где же увидел «по другую сторону» Куприн, а заодно с ним и Дейнека городской сквер, стоя на базарной площади? Еще текст:»…по одну сторону от него собор и, конечно, Соборная улица». Попробуйте желающие с базара увидеть Соборную улицу, загороженную Казацким валом, а собор и вовсе в стороне. Еще словесный, шедевр: «…по третью каменные ряды». Где же третья сторона? Нетрудно изобразить графически эту чепуху, выдаваемую автором книжек о старых Сумах с легкой руки Куприна за описание центра старого города. На четвертую сторону фантазии у Куприна не хватило. Бессмыслица, не правда ли? И вот эту бессмыслицу из книжки в книжку преподносят читателям.
Мало того, в одной из книжек помещена хронология истории Сум, где как единственное памятное событие 1899_года указано пребывание в Сумах А. И. Куприна. Нарочно не придумаешь. Этот самый Куприн в первые «трудные годы советской власти отбыл в «закордонный» рай и возвратился через десятилетия, незадолго до смерти, осознав, наконец, несокрушимую мощь советской страны.
В заключение следует отметить еще один «гвоздь», забитый автором «Памятников…» в описании города: «…окраины, застроенные мазанками под соломенными крышами».
Как житель города с улицы, относящейся к окраинам, свидетельствую «мазанки под соломенными крышами» — в городе не имелись. Дома строили деревянные, крылись железом, изредка, да и то с неохотой (так как требовалось более крепкое перекрытие) — черепицей, если удавалось привезти ее из других губерний. По традиции, штукатурились здания глиной. Соломенные крыши на домах вообще запрещалось делать. Лишь изредка на участках, ближе к выезду из города, принадлежавших крестьянским хозяйствам, встречались клуни или конюшни, крытые соломой. И на окраинах, куда в дореволюционное время относились Лука и Пришиб — мазанок с соломенными крышами не было. (Позвольте возразить: были. В них обычно жили пропойцы, бобыли, нищета. – М.С.)
Непонятно, зачем автору «Путеводителя» следовать примеру автора «собрания анекдотов» по словам Толстого, и писать о том, чего не видел».

Приводим отрывок из воспоминаний генерала В.А.Сухомлинова, изданных в Берлине в 1923 году

Сумы. Покровская площадь 1_res«Как только я устроился в Харькове, я отправился для осмотра частей дивизии прежде всего в Сумы, где стоял подчиненный мне драгунский полк. Там находился и штаб бригадного командира, генерала Баумгартена, ставившего уездный город Сумы выше многих губернских.
Город Сумы произвел на меня впечатление, не имеющее ничего общего с нашими уездными захолустьями. Прекрасные мостовые, тротуары, скверы, сады, исключительная чистота везде убедительно свидетельствовали о том, что и в России маленькие города в культурном отношении могут не уступать таковым же за границей. Много прекрасных домов, роскошных магазинов и чудный собор стильной архитектуры, украшенный бронзовыми изваяниями, выполненными лучшими скульпторами в Италии.
Несколько таких миллионеров-сахарозаводчиков, как Харитоненко, Суханов и другие, выстроили себе настоящие дворцы, а городу кто — собор, кто — больницу, приют, богадельню и т.п. из соревнования.
Рекорд в этом благотворительно-культурном состязании побил Харитоненко. Когда я был у него с визитом и благодарил за всякое содействие по удовлетворению полковых потребностей, он мне сообщил, что очень сожалеет о своем неудавшемся проекте образования кадетского корпуса в Сумах.
Дело заключалось в том, что он предлагал военному ведомству принести в дар большой участок земли на живописном берегу Псела, на окраине города, и выстроить на нем здание, отвечающее последнему слову требований для учебного заведения. Жертвовал он, кроме того, и полмиллиона рублей на это дело, со своей стороны прося лишь, чтобы известный процент учащихся предоставлен был детьми не дворянского происхождения.
Генерал Куропаткин на это последнее условие не согласился, и вопрос этот остался нерешенным. Зимой мне предстояла поездка в Петербург в одну из бесконечных комиссий, и я взялся уговорить Куропаткина не упрямиться. Для семейных офицеров 10-го армейского корпуса такое военно-учебное заведение, почти в центре его квартирования, было истинным благодеянием, и мне не стоило особенного труда уговорить Алексея Николаевича Куропаткина.
Город Сумы, таким образом, обогатился крупным учебным заведением и украсился еще одним грандиозным зданием, по внутреннему своему устройству являющимся последним словом в учебно-гигиеническом отношении…»

Сумы - Сквер и Памятник Харитоненко(14)Теперь послушаем Игоря Николаевича Скворцова.

В то время профессиональных актеров было немного и приезжали они в дни ярмарок. Основная масса сумчан ожидала представления балаганных артистов, где ставились простые юмористические сценки из народной жизни.
В 1860-е годы среди основной массы горожан интерес к гастролям был невелик, более популярные были местные актеры-любители.
К 1870-м годам любительские труппы распались. Но растущему городу театр был уже необходим. Новые умонастроения, увеличение образованного общества требовало облагораживающего действия искусства.
В 1890-е появляется театр «Швейцария» с ложами, партером и демократической галеркой. Появляются антрепренеры, занимающиеся набором трупп.
Сезонов было 2 – зимний и летний. Летний – от Пасхи до сентября. Тогда и служил Куприн.
Постоянных зрителей в Сумах было не более 3-х тысяч. Труппы старались работать хорошо.
Расхожий несимпатичный тип провинциального актера, сложившийся от чтения повестей и романов отечественных писателей, включая Чехова, не всегда соответствовали действительности. Только за один сезон сумчане могли увидеть не менее 80 различных спектаклей. Поэтому нужны были суфлеры.
Использовались различные музыкально-шумовые театральные эффекты. А сумская публика была эмоциональная.
Старая актерская школа считала импровизацию обязательной. Даже в классические пьесы вставляли злободневные реплики. Зрители реагировали очень живо. Общественное мнение формировалось лидирующей частью театралов – местной интеллигенцией.
Билеты были дорогими. Приезжали знаменитые украинские драматические труппы Сабинина, А.Суходольского, Невежина, Вяльцева, Плевицкая, Фигнер, Собинов, драма, балет, опера. Приезжие труппы на месте набирали хористов оркестрантов, рабочих сцены.
Искусство активно воздействовало на духовный мир горожан.

Конечно, Куприн был голоден, бесприютен, обманут приятелем. Эти месяца были для него в драматических тонах, sharp and flats.
Но смотреть на мир можно через закопченное стекло, а можно и через чистое. Такова се ля ви.
Маргарита Сергиенко.

Июль 25, 2013

Не место красит поэта (заметки о диалоге в саду Чеховского музея)

Хочу еще раз напомнить о том, что мы – сайт исторического клуба, и слишком большой, на первый взгляд, промежуток времени между самим событием и откликом на него вызван, на самом деле, желанием дать воспоминанию о нем отстояться в нашем сознании.

————————————————————————

Встреча  со стихами, которые понравились, всегда требует продолжения. Даже заочно, через книгу своих произведений, поэт вступает в какие-то особые отношения с читателем, становится зачинщиком диалога, который часто продолжается много лет подряд.

Поэзия Игоря Касьяненко – как раз такой случай. Его стихи дразнят читателя чем-то трудноопределимым. Очаровывают романтическими грезами, но тут же отрезвляют иронией, заставляют обратить внимание на что-то сугубо прозаическое. Картина, предстающая перед нами в его стихах, часто вызывает желание заглянуть за ряд слов, подтвердить свое впечатление чем-то бОльшим. Но суть поэзии такова, что читатель часто должен додумывать сказанное поэтом. И гадать, прав ли он.

14 июля, отправляясь на встречу с Игорем Касьяненко в саду Чеховского музея, я имел все основания размышлять о том, что иногда слова могут лишь намекнуть на главное, но не исчерпать его. Казалось бы, в анонсе на предстоящую встречу сам Игорь хорошо написал о том, что Чеховский музей – место особое, что здесь «небо пробито», и с него струится «незримый творческий свет». Но при этом неизбежен вопрос: «А место ли красит?». Думается, что все-таки главное – персоналии. И этот последний фактор не подвел. Игорь оказался на высоте.

Встречу, как хозяйка, открыла Анна Кожевникова, научный сотрудник музея. А затем вниманием слушателей безраздельно завладел сам Игорь. В его выступлении стихи и песни перемежались с размышлениями о жизни, о главных вещах, над которыми задумывается каждый. И все это было одно целое. Затягивающее с головой.

А в качестве объединяющего начала – ритм. Который укачивает как на волнах, заставляет поддаться магии слова, но в то же время вовлекает в игру, распределяет роли, которые уже как бы понарошку. Автор и его герой – не одно и то же. Автор сочиняет некий роман, действие в котором происходит параллельно реальности, но с ней не сливается…. К чести автора необходимо сказать, что, какими бы ни были правила игры, между автором и героем все же довольно близкие отношения. Иными словами, автор держит героя на коротком поводке.

Интересно отметить, что среди ролей в репертуаре автора есть и женские. Об этом свидетельствует и один из разделов в изданной в 2008 году книги «Лечу стихами» — «Олины песни». На встрече песни Ольги Козаченко на стихи из этого цикла исполнила Алла Титаренко, художественный  руководитель   Международного фестиваля   авторской песни  «Булат», тем самым прекрасно дополнив мужскую тему женской.

«Отношения» — еще одно говорящее название раздела из книги стихов Игоря. Беседуя с нами, Игорь Касьяненко не раз говорил, что его идеал – жизнь вдали от суеты, наедине с природой. И в то же время, нынешний род его занятий свидетельствует как раз о противоположном полюсе. Как директор Агентства Творческих Событий, Игорь Касьяненко постоянно общается с множеством людей, берет интервью, оперативно откликается на самые последние события. И эта сторона его жизни была представлена на встрече. Свои мысли о творчестве он неоднократно подкреплял словами своих собеседников на сайте агентства. Возможно, именно поэтому во всем, что он говорил и представлял на встрече, чувствовалась открытость к общению и диалогам – и к тем, которые уже прозвучали в прошлом; и к тем, которые, вероятно, станут продолжением этой встречи в будущем.

Отношения постоянно присутствуют  и в стихах Игоря. Разные. Между мужчиной и женщиной. Между друзьями и врагами. Между внешним и внутренним в человеке. Интересно, что рассказывая о разных отношениях, Касьяненко почти незаметно ведет читателя из мира будничного на высоты вдохновения. Слушая стихи и песни Игоря, я смог, по крайней мере мысленно, стать соучастником этого восхождения. За что ему очень благодарен.

Под конец оказалось, что этому восхождению не суждено было стать для меня последним в тот день. Благодаря хлопотам Риты Викторовны, без которой не было бы и моего знакомства с Игорем,   мне удалось проникнуть в Музей. И все увидеть. Совершить новый подъем мне помогла уже не сила поэтического слова, а физическая сила участников встречи, которые сделали возможным продолжение чуда – подняли меня в моем кресле на крыльцо Дома-музея. Виктор Викторович Комаров провел импровизированную экскурсию, я услышал много интересного…. Я узнал о том, что не все предметы обстановки, которые были в доме в период пребывания в нем А.П.Чехова, сохранились. Работники музея долгие годы собирали все, относившееся к тому времени. Какая кропотливая работа!

А еще я подумал, что творчество поэта в чем-то сходно музейной работе. Только выбор поэта основан не на принадлежности к определенной эпохе, а на соответствии некой внутренней истине. Поэт должен сам присутствовать в своих стихах. Ибо не место красит поэта. И даже не стихи – какими бы совершенными они ни были по форме. Как раз наоборот! И Касьяненко смог нам все это доказать и показать.

Василий Клименко

Июль 2, 2013

Доктор Чехов и его врачебное окружение в Сумах на Луке.

Р.В.Сергиенко, В.С.Клименко, члены исторического клуба им. А.Булатовича

В статье говорится о медицинской практике А.П.Чехова в Сумах на Луке. Описывается общее состояние медицинского обслуживания в городе в то время. Особое внимание уделяется непосредственному врачебному окружению А.П.Чехова и его дружбе с сестрами Зинаидой и Еленой Линтваревыми.

 

Ключевые слова: медицинская практика А.П.Чехова, Зинаида Михайловна Линтварева, Елена Михайловна Линтварева, земская медицина, кабинет А.П.Чехова на Луке.

 

Каким увидел уездный город Сумы, его природу, достопримечательности и медицинское обслуживание или, как тогда называлось, врачебное дело, молодой земский лекарь, выпускник Московского университета, Антон Чехов? Заранее приношу извинения за столь дерзновенный поступок, как этот опус, но я интересуюсь медициной Сум.

Он сам был хорошо знаком с земской медициной, так как работал в уездных земских больницах.

В Сумах городская медицина была недостаточно развита. Однако были бесплатная фабрично-заводская больница на Павловском рафинадном заводе и городская земская больница.

Кроме городского лекаря был еще земский врач. Ему помогали два фельдшера, повивальная бабка, 2 помощника лекаря и 2 человека, совершавших прививки от оспы на 28 тысяч населения.

Профилактикой заболеваний не занимались. Бичом населения были тиф, высокая смертность новорожденных и детей до 7 лет, чахотка (туберкулез), раны, от которых часто умирали из-за сепсиса, и сифилис. Самым грозным заболеванием детей была дифтерия. Смертность около 36,6%.

Земские врачи были универсальными специалистами в основных отраслях медицины.

Распространена была частная врачебная практика.

В Сумах уже практиковали женщины-врачи, окончившие женские врачебные курсы в Петербурге.

Сестры  Зинаида и  Елена Линтваревы были выпускницами этих курсов.

После окончания Чеховым университета на дверях его квартиры появилась табличка «ДОКТОР А.П.ЧЕХОВ». Это означало, что он является вольнопрактикующим врачом и все желающие могут обращаться к нему за помощью. Но Чехов после окончания университета получил звание лекаря и, не защитив его, не мог называться врачом официально.

Как же он лечил без УЗИ и многочисленных анализов?! А вот так: сначала тщательный осмотр больного, потом прослушивание и простукивание, затем ставился диагноз.

Приехав в Сумы, молодой лекарь Антон Чехов собирался лечить местных крестьян. Любя по-настоящему медицину, он предусмотрительно запасся всем необходимым, включая диплом лекаря. В одном письме он пишет: «Везу с собой медикаменты и мечтаю о гнойниках, отеках, фонарях, фурункулах, соринках в глазу и прочей благости».

Он с головой окунулся в эту работу. Вместе с  сестрой Марией они оборудовали в кабинете Антона уголок с аптекой и инструментами, который служил амбулаторией.

Сюда к доктору Чехову приходили местные селяне и жители Сум. Он лечил рахит, больных рожей, дифтерией, дизентерией и другими инфекционными заболеваниями, принимал роды и исследовал жизнь и идеалы земского врача.

Работы было так много, что пришлось установить часы приема и привлечь в помощницы сестру Марию и врача Елену Михайловну Линтвареву. Прием больных занимал у него много времени и часто его утомлял. Но Чехов был доволен своей медицинской практикой. Этот опыт отражен в рассказах «Неприятность», «Именины», в повести «Скучная история» и пьесе «Леший».

На прием к доктору Чехову записывалось много людей. Дело в том, что после публикации повести «Степь» он сталь известным писателем. Чехов писал: «Купаюсь в славе и нюхаю фимиамы». «В Питере теперь два героя дня – нагая Фринэ Семирадского на выставке и одетый я».

Естественно, сумские жандармские власти насторожились, и несколько раз Чехов получал вскрытые письма.

Вместе с известным в Сумах земским врачом-хиругом из Конотопа Шеболдаевым, Чехов сделал на Луке несколько сложных операций.

Посещал Чехов больных и на дому. Он часто выезжал на Барановку, в Чернетчину, Токари, Ольшанку для лечения и приема родов. В кабинете Антона Павловича Чехова до сих пор можно видеть медицинское оборудование.

Интересно, что М.П.Чехова в своей книге воспоминаний «Из далекого прошлого» ни разу не упомянула о врачебной деятельности брата на Луке, да и о своей помощи также.

Чехов крепко дружил с сестрами Линваревыми – Еленой и Зинаидой. Иногда вместе с Еленой Михайловной Линтваревой Антон Павлович участвовал в операциях или проводил консилиумы по ее просьбе. «Мы всегда не соглашались: я являюсь благовестником там, где она видит смерть, и удваиваю те дозы, которые она дает. Где же смерть очевидна и необходима, там же моя докторша чувствует себя совсем не по-докторски… Раз пришла молоденькая хохлушка со  злокачественной опухолью желез на шее и на затылке. Уже не мыслимо никакое лечение. И вот оттого, что баба не чувствует боли и умрет скоро в страшных мучениях, докторша глядела на нее так виновато и совестилась, что медицина бессильна».

Вот перед нами опытный земский врач и теоретически подготовленная провинциальная докторша, хотя закончившая Женские врачебные курсы при Петербургском Николаевском военном госпитале. Она носила на платье знак «Женщина-врач».

Елена Михайловна позже стала прекрасным врачом-гражданином, видевшим социальные корни людских страданий. Она принадлежала к зарождающейся прослойке первых женщин-врачей, получивших право врачевания, которым еще предстояло доказать свои способности. Чехов высоко ценил ее и позднее писал: «Женщин-врачей осталось немного на земле. Они переводятся и умирают, как зубры в Беловежской пустыне…. Вообще тяжело живется тем, кто идет на дерзость вступить на незнакомую дорогу. Авангарду всегда плохо».

Во времена Чехова на одного земского или городового врача приходилось 10-15 тысяч человек. Поэтому так много крестьян и бросились к «дохтору».

В 1892 году Чехов, живший в Мелихове, взял на себя обязанности «холерного врача» от уездного земства без жалованья в связи с приближающейся холерой. Из письма к Наталье Линтваревой мы узнаем, что Елене Линтваревой и Чехову пришлось воевать с холерой в серпуховском уезде.

«Я злюсь, как цепной пес, у меня 23 деревни, а до сих пор не получил ни копейки и никогда не получу фельдшера…. В разъездах от утра до вечера и уже утомился».

Вот в каких условиях работали врачи.

Кроме Елены Чехов общался с Зинаидой Линтваревой.

Зинаида Михайловна Линтварева, женщина-врач, с которой он дружил, потрясла Чехова своим мужеством и необычайной волей перед лицом трагического конца.

Сумчане вообще часто поражали Антона Павловича своей высокой духовностью в служении народу и гражданственностью.

На Луке Чехов познакомился с Александрой Гавриловной Архангельской, принадлежавшей к первому поколению женщин-врачей. Это была настоящая героиня бескорыстного труда на благо людей. Она дружила с Натальей Линтваревой и часто отдыхала летом на Луке на своей даче. Она переписывалась с Чеховым. В 1904 простудилась и умерла. Она также прожила бессеребреницей, служившей народу. Елена Михайловна Линтварева работала в Подмосковье вторым врачом в земских больницах с Александрой Гавриловной Архангельской до ее смерти. Архангельская писала статьи, много лечила.

Его знакомым на Луке был профессор медицинского факультета Харьковского университета В.Ф.Тимофеев.

Чехов также высоко ценил климат края, благодатный для укрепления здоровья. Он приглашал друзей, мечтал устроить что-то наподобие нынешних домов творчества, как позже у М.Волошина в Коктебеле, П.И.Харитоненко в Натальевке, С.Мамонтова в Абрамцеве.

Сам А.П.Чехов был серьезно болен – туберкулез. Его брат Николай был поражен той же самой болезнью. Чехов прилагал огромные усилия для лечения брата. На Луке у Чехова все время были «ощущения близкой катастрофы». Это как бы отвлекало его от своей болезни. 13 лет он скрывал наличие у себя туберкулеза или, как тогда называли, чахотки. Он избегал врачебных осмотров, так как боялся услышать подтверждение своего диагноза – он следил за собой как разрушается его организм, следил как врач, писатель и больной. Он доверял только своему московскому врачу, немцу Траубе, давшему ему всего несколько месяцев жизни. Вот отсюда достоверность диагнозов, чувств и ощущений в его произведениях.

Коллега и однокурсник Чехова Г.И.Россолимо отмечал, что отношение Чехова-врача к больным было мягким, теплым, интимным. Он умел сострадать больному. Это писатель, психолог, врач и человек.

Чехов считал, что лечить можно только «будучи врачом, а не шарлатаном». И важнее лечить не саму болезнь, а ее причины.

Как жалко, что во времена Чехова невозможно было вылечить туберкулез. Сейчас медицина сделала огромный шаг вперед.

Как жалко, что невозможно было вылечить молодых генералов 1812 года, получивших пушечные или колотые ранения. Сейчас многих из них можно было бы вылечить за неделю. Так были потеряны: Багратион, Тучков, Дорохов. Чехов писал: «Если бы я был около князя Андрея, я бы его вылечил».  Сумской врач Сергей Неговский сомневается в этом, ввиду того, что у него были перебиты ноги.

О своем пребывании и работе на Луке Чехов писал: «Я здесь много и хорошо работал, принимал больных, общался с местной интеллигенцией»

«Желание служить общественному благу должно быть потребностью души, условием личного счастья,  если же оно проистекает не отсюда, а из теоретических или иных соображений, оно не то».