Война глазами ребенка

22 июня 1941 года началась Великая отечественная война. Предлагаем вашему вниманию рассказ Маргариты Сергиенко о том времени.

——————————

Я хочу рассказать о жизни людей, особенно женщин и детей в эвакуации во время войны. Но я должна начать мои детские воспоминания и восприятия происходившего с небольшой исторической справки.

По переписи населения 1939 года в Сумах проживали 63 883 человека. Сумы были уже центром Сумской области. Сумы гордились художественным и краеведческим музеям, театрам и филармонией. В городе было 3 больницы, 5 аптек и 19 школ. Когда началась война 107 тысяч сумчан ушли на фронт. Немцы приближались, начались обстрелы и бомбежки. Но машинисты водили поезда с боеприпасами, нефтью, углем, хлебом, военными частями, формировали поезда и ремонтировали пути. Уже начали бомбить город и железнодорожную станцию, и началась эвакуация заводов и предприятий.

Из колхоза «Червона зоря», что в  селе Токарях-Бережках вывели стадо из 260 голов племенных коров, из которых 62 были с телятами. Они были призерами Всесоюзной Сельскохозяйственной выставки в Москве. И все это стадо двинулось на восток в Саратовскую область. С ними шла Мария Савченко, героиня, надаивавшая 5 000 литров молока от коровы. С ними шли доярки, скотники и агрономы.

20 000 людей были эвакуированы из города в Приволжье, на Урал, в Казахстан и Среднюю Азию. Городские больницы были реорганизованы в госпиталя для легко и тяжело раненых. Областная больница, где работала моя мама, называлась эвакогоспиталь 4749. Когда немцы подошли уже близко, раненые и обслуживающий персонал были погружены в санитарный поезд с несколькими товарными вагонами для сотрудников.

Теперь я начну  воспоминания 5-летней девочки, прошедшей всю эту эпопею и  сразу выпавшей из милого детства в страшную взрослую жизнь, состоящую из горя и бедности, голода и страдания. Поэтому я до сих пор ничего не боюсь – ни голода, ни смерти.

В августе 1941 года во всех дворах города заставляли рыть щели – такие длинные в рост человека канавы, что бы прятаться в них от бомбежек. Но мы обычно прятались в подвале. Помню красивые ватные облачка на ослепительно синем небе от разрывов зениток. На меня все кричат: «Прячься сейчас же! Убьет!» Но как же интересно и красиво рассматривать все это.

Затем яркая картина в памяти. В дом вбегает мама в военной форме – гимнастерке, больших сапогах и в пилотке и кричит: « Ну что же вы сидите, собирайтесь, берите вещи, зимние пальто, серебро ( у нас было две дюжины серебряных ложек), белье и бегите на станцию. Госпиталь уже отъезжает!». И мы с бабушкой побежали. Папа был на фронте. Его убьют этой же зимой под Москвой.

20 000 сумчан были эвакуированы в 1941 году. 20 000 женщин, стариков и детей скитались в товарных вагонах, разделенных на маленькие каморки в два этажа. Не мылись, не ели горячего. Только на остановках бегали к надписи «Кипяток» и набирали в чайники кипяточка. Не знаю откуда, у всех появились чайники. У нас тоже появился медный чайник. Для меня он был огромный, наверное, литра три. Бабушка не могла бегать, она была очень полная. Я бегала за кипятком, неся чайник спереди поперек живота. Спали не раздеваясь. Кто мог, варили в котелках какое — то варево на буржуйке. Бабушка не умела. Я часто стояла и смотрела как люди варят и едят. Ехали мы месяца два. На больших узловых станциях нас помывали, прожаривали наши одежды от вшей в автоклавах и кормили на пищевых пунктах. Приехали мы на Кубань в станицу Первомайскую. Там остановились. Развернули  эвакогоспиталь. И я больше мою маму не видела неделями. Два раза в месяц мама приносила зарплату, хлеб и маргарин. Этим и жили.

В первую же ночь  в каком-то темном доме у нас украли все ложки. Помню, как по ночам в лесу светили фонариками, стреляли – ловили диверсантов. Днем постоянно хотелось есть. Через два месяца пришлось грузить на подводы раненых, оборудование и уходить дальше на восток. Немецкие войска наступали по пятам. Помню, раненые на телегах, мы все пешком. Я несла свое зимнее пальто. Шли с утра и до вечера. Там нас впервые бомбили. Вижу, как низко над нами несутся черные страшные птицы с крестами и стреляют по раненым, сбрасывают бомбы. До сих пор помню свист и вой падающих бомб. Я сидела на возу, кони испугались и понесли. Не помню, как меня спасли. Только помню большого дядю-раненого, несущего меня на руках. По дороге мы встретили стадо измученных коров. Доярки просили подоить коров. Моя бабушка, засучив рукава, надоила полный чайник молока. То же сделали и другие женщины. Кругом говорили: Савченко, Лебедин. Это мы встретили элитное стадо из Токарей-Бережков.

Добрели до Ростова. Там нас всех погрузили на какие-то платформы, нагруженные ящиками с бомбами. Так на них и ехали. Бабушка читала мне из Лермонтова:

В полдневный жар в долине Дагестана

С свинцом в груди лежал недвижим я.

…………………………………………………………….

Лежал один я на песке долины

И солнце жгло и жгло меня.

Наверное, мы ехали через Дагестан в Грузию. Все очень страдали от жажды и солнца. Но приехали мы на Кавказ, на станцию Иноземцево, рядом с местом дуэли Лермонтова. Там мы жили осень, зиму и лето. Нас поселили в пустом доме с большой усадьбой. Это был поселок где с 19 века жили этнические немцы. Их всех выслали в Сибирь. Всего их было 40 000 человек, живших на юге нашей страны. Какое же это было благополучное и ухоженное имение. Зимой мы не топили – было нечем. Лежали укрытые какими-то тряпками. Там я впервые в жизни разделала курицу, где то раздобытую мамой, и по какому-то женскому чутью нашла и выбросила селезенку. И даже кое-как сварила на двух кирпичах и щепочках. Бабушка читала романы, которые где-то доставала. Мне пришлось быть хозяйкой. Летом я отъедалась в саду. Там росло все, как в раю. Мне уже было шесть лет. Почти всю тяжесть обеспечения победы на полях сражений было дело рук женщин и детей. Они вынесли все – они были бойцами в тылу.

Уходя от немцев дальше на восток, мы расположились в грузинском городке Гурджаани. Госпиталь разместился в грязелечебном санатории «Ахтала». Там я маму видела чаще. Я уже была взрослая — почти восемь лет. Я «помогала» раненым – таскала через дыру в заборе чачу (виноградный самогон) из соседнего киоска, где торговал усатый грузин в большой кепке. Нужно было пронести бутылку тайком от комиссара госпиталя. Я также участвовала в концертах – пела песни и мамины романсы «Отцвели уж давно…» и «Гайда, тройка….», танцевала гопачок. Меня раненые любили – бутлегер, певица, дочка сестры Александры Никифоровны. Мама однажды возила нас с бабушкой в Тбилиси. Там меня пугали портреты Берии с его пронзительным взглядом через пенсне.

Жизнь в Гурджаани была страшной. Каждый день убивали, грабили. Грузины нас эвакуированных не любили. Но мы дети, грузинские и русские, дружили. Они меня учили грузинскому языку. Я до сих пор помню «мцхали» — вода, «пури» — хлеб, «шени чиримэ» — моя дорогая, «гамарджоба» — здравствуй. Я помню, что мы все время были такие грязные. На шеях у нас постоянно был леп – несмываемый слой грязи. Мы дети даже работали, зарабатывая в день 20 коп., но для этого нужно было целый день собирать на дороге к заводу по разливу Боржоми крупную соль, сыпавшуюся с грузовиков. Значит, мой трудовой стаж начался в 8 лет.

Мама служила в госпитале до того времени, пока не услышала по радио, что Сумы освобождены. Тогда она рассчиталась, и мы поехали домой. Мы добирались два месяца через Махачкалу и Баку. Первый раз в жизни мы жили в гостинице, в номере с бледно-желтыми шторами, залитом солнцем. Мы ходили гулять к морю. У самого пирса в воде плавала кожура апельсинов. Там я пережила ужас, подумав, что осталась сиротой, сидя на берегу моря на трех узлах. Мама и бабушка решили искупаться в море. Они долго шли по колено в воде, а потом исчезли. Я решила, что они утонули. А она просто поплыли. Пока я рыдала, у нас украли бабушкино пенсионное удостоверение за дедушку и все деньги.

Вернулись мы домой в ноябре 1943 года. Многое было разрушено. Но наш дом уцелел, потому что в нем жил комендант города Гайнрих.

Мама устроилась на работу в госпиталь в водолечебнице. Там нам выдали две кровати и стол. Плотник сколотил нам шкаф. Еду готовили на печке, но вскоре купили примус. Нас детей посылали на пляж собирать щепки на растопку.

Вскоре вернулся мамин госпиталь. Мама стала опять работать в нем. После войны госпиталь стал опять областной больницей, где мама проработала до 1961 года.

Из телефонограммы от 02.09.43 года секретарю ЦК КПбУ Н.Хрущеву, председателя горисполкома Толстокора:

«Когда мы вернулись, увидели: взорваны и сожжены заводы Фрунзе и Краснозвединский, текстильная фабрика, биофабрика, мельницы, хлебзавод, типография, элеватор, водонапорная башня, 5 школ, 1 больница, драмтеатр, химико-технологический техникум, краеведческий музей. Разрушено:

Общественных зданий -17,

Жилых домов – 120,

Железнодорожная станция,

Все мосты.

По Сумщине:

Расстреляны и повешены 99 тысяч человек,

Угнаны в Германию 75 тысяч человек,

Сожжены 96 сел,

Вывезены и уничтожены 2375 тракторов и 815 комбайнов».

От революции до 1945 года прошло 28 лет. И эта молодая страна смогла противостоять, победить и уничтожить фашизм. Удивительный мы народ – терпеливый, великий, милосердный, жестокий, таинственный и непостижимый. Как феникс, возрождающийся из пепла. И маленький пример тому – история моего военного детства. Я плоть от плоти и кость от кости – русская, родилась и выросла на Слобожанщине, живу на Украине, горжусь и стыжусь ею, тоскую по русской культуре, хотя и заимствованной от лаптя до коллайдера из Европы. Все сложно и просто. Главное – Любовь и Единство. Вот такое Детство.

Маргарита Сергиенко.

Реклама

3 комментария to “Война глазами ребенка”

  1. Рита Викторовна, Очень впечатлил рассказ… Как хорошо, что я сюда зашла…
    Для Вас Стихотворение Рождественского: http://www.youtube.com/watch?v=xf7obbVxXEY

    • Ирочка, мой ангел, я благодарна за отклик на мое произведение, которое вызвало у тебя воспоминания о жизни твоей мамы во время Войны. Особенно растрогал ролик, где малыш читает стихотворение Роберта Рождественского. Спасибо тебе! Ты уловила суть и смысл моего эссе — маленький человек и большая Война.

  2. Милая Маргарита! Женская интуиция или душа девочки в Вас, подсказала тот незамысловатый детский слог изложения воспоминаний, который будоражит и колет убедительной прямотой.
    Нахлыноло…

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: