Феодосия. 2012 год.

Укрывшись от бурь и от толков,
С наивной и мудрой мольбой,
Мы эти края для потомков
Обжили, наполнив собой.

По Чичибабину Б.

            Вступление.

«Вся історія людства до епохи пролетарських революцій є предісторією».

Во как!

.

11-17 июня 2012. Дневник. Ассоциации и размышления.

.

Этот дневник – романтическое описание моего состояния в Киммерии.

            Если в большей части повествования мои рассуждения не являются оригинальными, поскольку я пользовалась и другими образцами, то они отвечают моему духу, а отчасти, и составлены мной самой. Действительно, я  усвоила познания, поэзию, историю Феодосию, расширив их своими дополнениями, придала им желанный смысл.

Что современному человеку Гекуба, что ему Ахиллес, Приам, Гектор, Одиссей? «Что он Гекубе? Что ему Гекуба? А он рыдает», говорит Гамлет.

            Почему и сейчас так волнует, что ты стоишь на берегу моря, волны которого, плещущие у твоих ног, плескались о борт Арго и видели Одиссея и Ясона?

            Что уводит нас в древность, почему далекая Троянская война и возвращение на родину многострадального и хитроумного Одиссея трогают нас живо и сильно?

            Воображение исчезнувшей жизни, не схожей с нашей? И мы спрашиваем: кто был Гомер? Многие помнят начало «Одиссеи»:

«Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына…»,

            Или:

            «…встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос».

            Почему это так трогает?

            Почему меня так волнует земля Кафы, трагический хаос Кара-дага, извергнувшегося в море 3 млн. лет тому?

            Почему меня покоряет вторичная культура серебряного века?  Все они получили классическое образование и несли нам воспоминания о будущем от царя Леонида до галерейной улицы в Феодосии. Поэтому?

            Почему меня волнует космическое восприятие природы Афанасия Фета? Чеканные строфы Мандельштама, языческие стихи, в «которых дышит интеграл» Блока? как чудесен мир!

.

            Как я благодарна моей дорогой подружке, что я дышала античным воздухом Феодосии целых четыре дня – вечность и четыре дня.

            Спасаясь от монотонности жизни, две особы отправились в странное путешествие – в свое прошлое, которое казалось издалека безоблачным, радостным, счастливым и романтичным.

            Нам необходима была улыбка Клио, погоды и удачи.

            Едем мы в комфортабельном по-советски купе поезда Феодосии-Сумы и обратно. Кондиционеры! Я спасалась от них, накрывшись простыней. В плацкартных же вагонах – пекло.

            Едем в «Богом данную» Кафу-Феодосию-Киммерию-Каффу. К морю Одиссея и Ясона. Елены и золотого руна. Так и история развивается — от Любви к Его Величеству Бизнесу.

.

            До сих пор в Феодосии видны следы  истории – подлинная средневековая мостовая, в музее древностей античные мраморные львы 3 в. до новой эры, башня Константина 14 в., Карантин, цитадель, бессчисленное количество церквей 3 в., 5 в., 14 в., 15 в.

            14 в. – генуэзская крепость, стены длиной 5 км. Осталось 4 башни из 30.

            14 в. –  во всей Европе  было двое настенных часов – в Генуе и в Кафе на башне цитадели Кристо (Христа).

            Здесь Феофан Грек расписывал церкви.

Ассоциация.

            Понимаете, людям в Европе, «сонно лежащей у вечности в руках», легко увидеть все это. У нас – нужно отыскивать, открывать глаза и учиться видеть наше прошлое, которое «до основанья, а зетем» и «вместо сердца – пламенный мотор» и еще – тонкий слой  братских народов – русский, белорусский, украинский.

            Феодосия — ослепительно белый город, под ослепительным солнцем, на берегу ослепительно синего моря.

            Давно я не видела и не чувствовала такого светлого мира. Здесь дико, но в этой дикости покой и мир души.

            Улицы во тьме платанов и старих акаций, наполняющих летом пряным  запахом город, татарские сакли за высокими дувалами. Загляните в дырочку в заборе – фонтанчик бахчисарайский, розы, азалии, беседка.

            Город окружен пологими холмами, отрогами Крымских гор. За городом пропахший полынью и чабрецом степной Крым. Это границы Киммерии Волошина.

Над Феодосией угас
Навеки этот день весенний,
И всюду удлиняют тени
Прелестный предвечерний час.

Иду вдоль генуэзских стен,
Встречая ветра поцелуи.
И платья шелковые струи
Колеблются вокруг колен.

Иду вдоль крепостных валов,
В тоске вечерней и весенней,
И вечер удлиняет тени,
И безнадежность ищет слов.
Марина Цветаева.

Ассоциация

            Феодосия – волшебный город. Мое сердце – здесь, и в  Новой Голландии, и в Старом Крыму. Можете там меня похоронить. Не забудьте францисканскую веревку с тремя узлами – чистота, бедность, послушание, и четки в руки те, старые.

            Здесь и названия волшебные – Кафа, Коктебель, дивные странствия наши по выгоревшим холмам.

…По нагорьям терн узорный и кустарники в серебре,
По долинам тонким дымом розовеет внизу миндаль.
И лежит земля страстнáя в черных ризах и орарях.

Припаду я к острым щебням, к серым срывам размытых гор,
Причащусь я к горькой соли задыхающейся волны.
Максимилиан Волошин.

            Киммерия – конец бронзового века и начало железного, обитание древнего ирано-язычного народа. 9-7вв. до н.э. Кочевые племена. Дошли уже до Малой Азии. Известен уже топоним Боспор Киммерийский (Керченский пролив), греческий город Киммерик, скифы покорили киммерийцев, разбили их, и так кончилась самостоятельная история киммерийцев, возрожденная Волошиным.

 Ассоциация.

            Интересно, организованная религия появилась в организованном обществе. Пантеон Богов возник в Двуречьи в третьем тысячелетии до н.э.

            Поклонение одной богине было индивидуальным. Вот жаль, нету Саши Киселева, он бы объяснил все с точки зрения, конечно, плодородия, мягко выражаясь.

            Боги все тогда были как люди. И люди, веря им, одновременно и человеку, воде, небу, лесу и т.д.

            Религия тогда была толерантна, к богам обращались с уважением, страхом и мольбами.

            Постепенно политеизм переходит в монотеизм – один Бог, источник всего.  Первая попытка – в Египте – Бог Солнца, введенный Аменхотепом – Эхнатон, Бог Солнечного диска. Недолго она длилась, время еще не пришло. Бог еще не нашел себе племя возлюбленных. Зачаток: фараон – сын становится Богом.

            В начале II до н. э. тысячелетия политеизм переходит в монотеизм. Яхве обещает Землю обетованную Абраму – Аврааму. Дает заповеди Моисею, т.е. израильтянам, поклоняться только Ему «да не будет у тебя иных Богов». Это происходило примерно 2000 лет до н. э.

            Но Яхве предстояло долго бороться за свое единство.

            Два пленения научили евреев знать одного Бога – всемогущего, карающего.

            Только в  382 г. христианство победило. Понадобилось около 3000 лет.

            Интересно: Авраам отец всех людей и основа ислама.

            О. Субтельный пишет, что Феодосия была самым большим в Европе рынком рабов – украинских девушек и парней.

            13-14 вв. Кафа крупный миссионерский центр. 2 монастыря – францисканский и доминиканский, 29 католических церквей. Сейчас – одна. 10 греческих церквей, уцелели 3; 6 армянских – 5 и 2 синагоги.

            Старый Крым – болгарская колония. Герб Феодосии – на голубом фоне трезубец Нептуна, перекрещенный меркуриевым кадуцеем, сверху сноп и руно.

            Феодосия переживала эпохи расцветов и падений. Лучшие времена настали на рубеже 19 и 20 веков.

Самое большое притяжение – Карадаг, громада из остатков ископаемого вулкана – 576 м. Карадаг бьет рекорды по количеству смертей самопальных туристов. Больше жертв только у альпинистов. Карадаг – это фантастическое нагромождение скал, налезающих друг на друга, как бы в апокалиптических конвульсиях. Его возраст 150 млн. лет.

С горячими водами во время извержения выходят кварц, опал, оранжевые сердолики, дымчатые халцедоны, узорные агаты, ониксы, яшмы, аметисты.

Отдыхающие сразу же заболевают «каменной болезнью», собирая килограммы ферлямпиксов – слез моря. После отсева остается коллекция в 10-15 камней.   От прошлых поездок у меня есть более десятка камушков. Люблю зимой их перебирать – теплые.

Зимой в Феодосии ужасные штормы – волны до 8 м.

.
Над зыбкой рябью вод встает из глубины
Пустынный кряж земли: хребты скалистые гребней,
Обрывы горные, потоки красных щебней –
Пределы скорбные незнаемой страны.
.
Я вижу грустные торжественные сны –
Заливы гулкие земли глухой и древней,
Где в поздних сумерках грустнее и напевней
Звучат пустынные гекзаметры волны.
Максимилиан Волошин.

Мы 2 раза брели по карнизу, пугаясь 200-метровой глубины вдоль Карадага, нагрузив надувной матрас шмотками, водой и едой в Сердоликовую и Разбойничью бухты. Было страшно: порыв ветра — и нас разобьет об скальную стену. Но риск – благородное дело.

Я обещала моей подружке показать Карадаг с моря. Сказано – сделано. Нам подали пиратскую каракку – двухмачтовик с точеными перилами по бортам, бушпритом и вымпелом. Команда босиком в банданах, один с  черной повязкой на глазу – пираты. Матросы на борту ходят босиком. Мы сели на полубаке у грота. Волнение 2 балла, сильный ветер. Мы не учли погодных условий – наши капелюшки с нас сдуло сразу и через 2 часа 20 минут мы были похожи на красно, пардон, кожих индейцев с малиновым оттенком.

Когда мы вышли в открытое море все в белых барашках, я переселилась на корвет «Коршун» в открытом океане – бакланы, дельфины, брызги – жизнь!

Зрелище агонизирующего вулкана, заламывающего руки в тоске, устрашающе прекрасно. Забыть этого нельзя.


…С  кормы возвышенной, держась за руль резной,
Я вижу,
Как пляшет палуба,
Как влажною парчой
Сверкают груды вод, а дальше
сквозь переплет снастей пустынный окоём.
Плеск срезанной волны,
Тугие скрипы мачт,
Журчание под кормой….
…………………………………..
А выше за холмом лиловые картины
Подъемлет Карадаг зубчатою стеной…
………………………………….
А груды валунов и глыбы голых скал
В размытых впадинах загадочны и хмуры,
В крылатых сумерках – намеки и фигуры…
Вот лапа тяжкая, вот челюстей оскал,
Вот холм, подобный вздутым ребрам.
Кто этих мест жилец? Чудовище? Титан?
Здесь душно в тесноте, а там – простор, свобода,
Там дышит тяжело усталый Океан…

                                    По Максимилиану Волошину.

.

Вернулись на сушу. И окунулись в скуку – вся набережная заставлена палатками с барахлом, напитками, «наїдками». Все пристают – купи, купи.
Феодосия вся заставлена шатрами с пивом и везде запах мочи.
Дядьки-таксисты так матерятся, даже без инсталляций русских слов.

.

Все говорят по-русски, а не на суржике, но услышав оный, радуются «Я ж з Полтави, Ніжина…». Все вежливые – иначе не продашь. Я накупила книг.

Конечно, ринулась в дом Волошина, как в храм.

.

Дом, как корабль, рубкой к морю. Три года назад чуть не съехал в море – стали выбирать песок с пляжа на строительство вилл для набобов. Пришлось привезти 400 т гальки на пляж и прости-прощай ферлямпиксы – слезы моря.

.
Всей грудью к морю, прямо на восток,
Обращена, как церковь, мастерская…
М.Волошин.

.

С трепетом ходила по саду, здесь следы Цветаевой, Гумилева, Брюсова, Рождественского, Белого.

Дом Волошина служил и служит литературе и живописи.

Большинство из 20 комнат — это жилье и одновременно общежитие.

М.Пришвин, А.Лентулов, С.Соловьев, А.Арцибашев, И.Мандельштам и таинственная Черубина де Габриак, Г.Шенгели, И.Эренбург, К.Чуковский и еще и еще.

Притяжение Дома – гипсовый метровый слепок головы египетской царицы Таиах, жены Аменхотепа III, 15 в. до н.э. Солнцеликая царевна.

.
Войди, мой гость, стряхни житейский прах,
И плесень дум у моего порога…
А дно веков тебя приветит строго
Огромный лик царицы Таиах.
М.Волошин

Волошин пишет Ремизову :

«Теперь  я у себя устроил свою раковину. У меня своя мастерская. В углу царевна Таиах стоит…. Это душа дома.

Это невыносимый для меня восторг – смотреть на море – буйное, синее, черное, штилевое. Ах!!»

.
Выйди на кровлю. Склонись на четыре
Стороны света, простёрши ладонь…
Солнце… Вода… Облака… Огонь… —
Всё, что есть прекрасного в мире…
…………………………………………..
Гаснут во времени, тонут в пространстве
Мысли, событья, мечты, корабли…
Я ж уношу в своё странствие странствий
Лучшее из наваждений земли…

                       Максимилиан Волошин

.

Домой без сил доехали на такси со злым дядькой за 100 гривен.

Феодосия и Коктебель есть и будут местом встречи культур и переплетения судеб. Это перепутье, на котором встречаются. И к которому возвращаются…

Здесь М.Цветаева написала «Генералы 12 года», Айвазовский – свои лучшие работы, Мандельштам – самый лучший стих о Феодосии:

Окружена высокими холмами,
Овечьим стадом ты с горы сбегаешь:
И розовыми, белыми камнями
В сухом прозрачном воздухе сверкаешь.
Качаются разбойничьи фелюги,
Горят в порту турецких флагов маки,
Тростинки мачт, хрусталь волны упругий
И на канатах лодочки-гамаки…
.

Никто так не высветил нам Черное море, Одиссея, Ясона как бедный и великий Ося Мандельштам.

            .
Бессонница. Гомер. Тугие паруса.
Я список кораблей прочел до середины:
Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный,
Что над Элладою когда-то поднялся.

Как журавлиный клин в чужие рубежи,-
На головах царей божественная пена,-
Куда плывете вы? Когда бы не Елена,
Что Троя вам одна, ахейские мужи?

И море, и Гомер — всё движется любовью.
Кого же слушать мне? И вот Гомер молчит,
И море черное, витийствуя, шумит
И с тяжким грохотом подходит к изголовью.
Осип Мандельштам

  .

            Александр Грин 6 лет прожил в Феодосии и уехал умирать в Старый Крым, где в белом прохладном домике пахнет, морем, парусами, топенантом, Зурбоганом. Приморская жизнь была реальной питательной средой, которая давала ему возможность выдумывать свои рассказы.

            «…на лицо ужасные, добрые внутри». Все его вещи корявые, как плохой перевод, но затягивают необычной фантазией, явной выдумкой, но застревающей в тебе как скабка.
Старый Крым – необыкновенная прозрачность воздуха, ветер пахнет полынью и чебрецом, солнце и степь. Лес и скалы. Это мир Грина. Спасибо ему, что он открыл нам этот мир. И спасибо, что суета мира сего еще не добралась сюда – тихо, грустно, мирно. Как хорошо – в день рождения Грина, в день гринландии  на горе Агармыш поднимаются алые топсель, лисель, и марсель на рассвете».

            Паустовский, еще один мой кумир, писал: «Если бы Грин умер, оставив нам только одни «Алые паруса», то и этого было бы довольно, чтобы поставить его писателем, тревожащим человеческое сердце призывом к совершенству».

В Старом Крыму есть дом-музей К.Паустовского.

«Восточный Крым был полон цветения и тишины. Это была особая, замкнутая страна, непохожая на все остальные части Крыма».

Только Грин и Паустовский могут так складывать слова, что щемит сердце, закипают слезы, и на душе праздник.

            «Я понял, как прекрасна эта земля, омытая одним из самых праздничных морей. Каждое посещение таких мест вызывает ощущение счастья.

Романтика Грина была проста, весела, блестяща,  Она возбуждала в людях желание разнообразной жизни, полной риска и чувства высокого, жизни исследователей, мореплавателей и путешественников и ощущение сказки. Она звала в путь – бери свой посох и иди».

На второй день нашего пребывания на благословенных Челноках мы решили поехать на море в поселок Орджоникидзе. Он славился раньше среди Ларисы и меня четырьмя памятниками-бюстами Орджоникидзе, Кирова и еще двух кого-то один за одним в парке, чудесным вином, в литровой пластмассовой банке «Бастардо», видом на мыс  Хамелеон и Карадаг с профилем Волошина.

Расположились мы под тентом для детского лагеря. Кстати, каждый отряд имел свои отличия для распознавания при купании – девочки платочки, мальчики – шапочки – желтенькие, красненькие и синие.

            Моя подружка наконец-то увидела теплое Черное море, вооружилась закрытым купальником и понесла свои 130 кг к морю. Вошла в воду на расстояние 30 см от берега, и вдруг на нее накатила страшная волна до самых колен, сбив ее с ног на дно!!! Она закрыла глаза и села. Я от хохота не смогла ее даже спасти. Две девицы еле живые вывели ее на берег. Весь пляж, затаив дыхание, наблюдал за «страшной» сценой утопления, которая затмила даже Бурановских бабушек и Евровидение 2012.

            После этого моя дорогая подружка уже не рисковала жизнью, а наблюдала море издали.

            И действительно все дни море штормило, прибивая массы медуз и много водорослей и тины к берегу. Балла 2, так как уже появились барашки на море.

            Рыбаки говорили, что рыбы стало меньше  и потому много медуз. Я забыла кто кем кормился – медузы рыбами или наоборот. На рынке тоже продавался наш хек, минтай, но вкусный, свежий и охлажденный. Мы жарили – вкусно, сочно, это не наш Сумской хек сухой, как жареная мочалка.

            Из местных красот, кроме моря, нас заели рынки – километры приставучих лотков, палаток, развалов, «секонд-хендов» или благородно «Мир секонд-хенда».

            И кругом море пива при наличии отсутствия туалетов. Даже море, казалось, пахнет мочой, не только улицы.

            Музеи прекрасные – еще советские: А.Грина, Мухиной, сестер Цветаевых и патриарха Феодосии – Айвазовского. Еще музей планеризма, археологический, Волошина в Коктебеле и пиратские каракки.

            Мы ездили на море в Орджоникидзе, любовались Карадагом и вечно изменяющимся мысом Хамелеон, поглощали мороженое, хотели вина.

            .

            Наконец феерия отдыха окончена – мы едем по серой земле. Среди бедных колхозных заброшенных поселков мелькали маки, где-то ходили грозы.  Ждем Сивашей, Гнилого моря и железной дороги по узкой дамбе среди соляных полей.

Среди гниющих Сивашей, в снегах равнин солончаковых над дальним морем блеск волшебный. Прощай Киммерия, прощай, увидимся ль еще.

Сосредоточенность и теснота
Зубчатых скал, а рядом широта
Степных равнин и мреющие дали
Стиху — разбег, а мысли — меру дали.
Моей мечтой с тех пор напоены
Предгорий героические сны
И Коктебеля каменная грива;
Его полынь хмельна моей тоской…
М.Волошин, 1918.

Пойми простой урок моей земли:
Как Греция и Генуя прошли,
Так минет всё — Европа и Россия.
Гражданских смут горючая стихия
Развеется… Расставит новый век
В житейских заводях иные мрежи…
Ветшают дни, проходит человек.
Но небо и земля — извечно те же.
Поэтому живи текущим днем.
Благослови свой синий окоем.
Будь прост, как ветр, неистощим, как море,
И памятью насыщен, как земля.
Люби далекий парус корабля
И песню волн, шумящих на просторе.
Весь трепет жизни всех веков и рас
Живет в тебе. Всегда. Теперь. Сейчас.
М.Волошин.

Я камешком лежу в ладонях Коктебеля
В.Рождественский.

______________

Маргарита Сергиенко.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: